Владыку Зосиму мы знали совсем недолго, и знакомство это возникло со специальной целью - ради миссионерской поездки. Главная часть нашего общения проходила в довольно необычной ситуации - мы две недели плыли на корабле по Лене от Якутска до Тикси, до Северного Ледовитого океана. Конечно, этот корабль теперь в особенности хочется сравнить с образом Церкви: там был епископ, там было несколько клириков, там было довольно много мирян - и наших паломников-миссионеров, и сотрудников владыки из Якутска, и команда этого корабля. Были люди, с которыми мы встречались в поселках, названия которых звучат или очень по-советски, вроде какого-нибудь Жиганска, или очень своеобразно - таким нам казался в Якутии Кюсюр.

Владыка и миссионеры. Якутия. 2008 год

 

Но что интересно: за все это время владыка Зосима помнится не как архиерей, прежде всего, а как человек. Я не знаю, можно ли такое впечатление называть похвалой архиерею. Наверное, в других ситуациях он безусловно мог быть и был другим. Но мы видели просто человека - для меня фактически ровесника. Человека, с которым было хорошо. Видно было, что и ему было хорошо: он радовался этому неожиданному для Якутии теплу и солнышку, которого хватило на все дни нашего путешествия, что там редко бывает. Он был рад рыбалке, радовался песням, которые наши ребята пели, он радовался людям, которые нас встречали, и общению, которое происходило. Радовался разговорам на палубе, радовался, когда со старшей частью миссионеров мы собирались у него в каюте и за рюмкой чая обсуждали какие-то вещи, связанные с церковной жизнью или просто жизнью; переживал, когда возникали трудности с нашим возвращением; детски удивлялся возможностям спутникового телефона, который и в самой глубокой тундре связывал нас с Москвой - с Министерством обороны.

Якутия 2008 год

Ни разу ни в чем он за эти недели не показал, что он выше по сану, по положению, по статусу - ничего не было в глазах видно с укором: «вы все же не забывайте, что перед вами епископ». Надо сказать, что мы благодаря этому и не забывали. При этом он был просто человек, но именно поэтому мы чувствовали, что с нами архиерей Божий. Это было очень правильное ощущение епископа рядом с собой - и для меня как священника, и для молодых людей, которые были рядом, это важно было, и это будет добрая память на сердце.

Конечно, что-то я знал о владыке Зосиме со времен его пребывания в Даниловском монастыре, а тем более - от других людей, для которых он оставался духовником, даже уже став епископом, а не насельником монастыря. Даже в нашей якутской поездке некоторым удавалось связываться с ним, как только мы оказывались в зоне действия сетей, и при этих звонках обсуждались вопросы душепопечения. Когда мы отправлялись в Москву, он сопроводил нас множеством поручений и писем, но ни одно поручение не было связано лично с ним или с епархией. Зато он просил сделать что-то для множества других людей, которые ждали от него какой-то помощи и поддержки.

Я помню, как владыка Зосима говорил, что человеку, извне приехавшему в Якутию, долго там пробыть трудно. Пять-десять лет - это максимум, который выдерживает человек, который в Якутии не родился. Он говорил не о себе, а о священниках; ему хотелось бы, чтобы когда-то в Якутии возникло духовенство из местного населения, но он понимал, что это очень сложно и к этому вдруг не придешь. Но он не жаловался, и в этих разговорах ни разу не прозвучало, что он хотел бы в другое место. При этом было видно, что местный климат отнимает у него здоровье.

Я понимаю, что утрата для его духовных чад и для Якутской и Ленской епархии очень велика. Конечно, мы не будем заниматься какими-то прямыми символизмами, но такого себе каждый клирик может пожелать - кончину в пасхальные дни, после совершения Божественной литургии. О чем еще молиться? Не каждому Господь дает так умереть, и я глубоко верю, что это не случайно. Его Господь к Себе призвал, и за владыку в общем спокойно, есть некая уверенность, что с ним все в порядке за порогом земного бытия. А вот те, кто его любил, кто был близко с ним связан, - им, конечно, сейчас будет трудно. Но ведь если мы христиане, мы знаем, что земная смерть не прерывает нашей связи до конца.