Обращение Московского университета к своим духовным и историческим традициям началось уже давно. Идея возродить домовую церковь МГУ появилась внутри Университета — она исходила не «сверху», но из сердец преподавателей и студентов. После многих десятилетий атеистической пропаганды первый молебен с акафистом св. мученице Татиане прошел 25 января 1991 года в помещении Студенческого театра на ул. Герцена. Его провел Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II. Вероятно, это послужило дополнительным импульсом к действиям, но сразу же появилось много неясностей, например, «когда туда вернется нормальная церковная жизнь, кто будет приводить храм в порядок, ибо пребывает он в состоянии плачевном» («Московский церковный вестник», № 3, февраль 1992 года). Естественно, ни о каких регулярных богослужениях и Университетских праздниках в помещении Студенческого театра речи быть не могло. Тогда руководители Всецерковного православного молодежного движения и студенческого совета МГУ решили продолжить традицию и провести на следующий год молебен в стенах Главного здания Московского университета на Воробьевых горах. 25 января 1992 года там совершил службу митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл. По окончании ее Владыка обратился к собравшимся преподавателям и студентам: «Наше присутствие здесь — свидетельство зрелости нашего общества, обретения им духовной свободы. И самый факт, что и на богослужении, и в этом зале далеко не все обитатели Университета, что никто никого сюда не загонял — тоже признак свободы».

Проснувшийся интерес общества к Православной Церкви, к русской истории, к основам национальной духовности и культуры, к старинным традициям Московского университета возрастал. Историческая справедливость требовала неотлагательного рассмотрения вопроса о возвращении Университету домовой церкви св. мученицы Татианы.

Осенью 1992 года профессор МГУ Григорий Александрович Любимов выступил на презентации Свято-Тихоновского Богословского института с предложением воссоздать домовую церковь св. мц. Татианы. 20 декабря 1993 года Ученый Совет МГУ принял решение «о восстановлении в прежнем виде архитектурного памятника на ул. Герцена, д. 1, о воссоздании в этом здании православной домовой церкви Московского университета и размещении в других помещениях этого здания музейных экспозиций МГУ». Указом Патриарха Московского и всея Руси Алексия II исполняющим обязанности настоятеля Татианинской церкви был назначен священник Максим Козлов, клирик храма Живоначальной Троицы в Троице-Голенищеве в Москве. Отец Максим окончил классическое отделение филологического факультета МГУ, а затем Московскую Духовную Академию, получив степень кандидата богословия. «До начала регулярных богослужений» в церкви св. Татианы ее настоятель был временно переведен в только что восстановленный Казанский собор на Красной площади. Как и в XVIII веке, домовая церковь Московского университета снова возрождалась под сводами Казанского собора. 10 апреля 1994 года в 3 часа дня там состоялось освящение иконы св. мц. Татианы, которая была позднее перенесена в Университетский храм и теперь находится на правом аналое.

27 апреля 1994 года Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II Указом № 1341 учредил Патриаршее Подворье в Татианинском храме, принимая во внимание распоряжение Президента Российской Федерации от 23 апреля 1993 года за № 281-РП «О передаче религиозным организациям культовых зданий и иного имущества» и решение Президиума Московского городского совета народных депутатов за № 1224 «О передаче зданий и сооружений религиозным организациям Московского Патриархата» от 25 июля 1991 года. Постановление Патриарха было согласовано с ректором МГУ Виктором Антоновичем Садовничим. В июне 1994 года был зарегистрирован Гражданский Устав Подворья. Согласно его основным положениям, «Подворье действует в интересах права человека на свободу вероисповедания, имея целью исповедание и распространение православной христианской веры, заботу о религиозно-нравственном попечении, религиозном обучении и воспитании, о милосердии и благотворительности». Территория и здание, занимаемое церковью, остаются в собственности Московского университета и используются на правах аренды. По согласованию с администрацией Университета священнослужители храма св. мц. Татианы могут проводить массовые мероприятия (молебны, освящение зданий, крестные ходы, лекции, воскресные школы и т. д.) на территории и в зданиях МГУ, а также «совершать религиозные обряды по просьбе студентов или сотрудников МГУ во всех подразделениях Университета, не нарушая внутреннего распорядка работы соответствующих подразделений».

Это совсем не означало закрытия Студенческого театра или пренебрежения его интересами. Никто не собирался «выгонять театр на улицу», как потом утверждала враждебно настроенная к Церкви пресса. В том же решении Ученого Совета МГУ от 20.12.1993 года ректорату было предписано рассмотреть «вопрос о создании равноценных условий для занятий творческих коллективов Культурного центра Московского университета, работающих в ДК МГУ на ул. Герцена, д.1, а также предоставить сценическую площадку для Студенческого театра МГУ по согласованию с дирекцией театра на основе двустороннего договора». Театр и Культурный центр в любом случае не могли более занимать дом на ул. Герцена. Это здание еще в 1960 году было признано «архитектурным памятником республиканского значения» и состояло под государственной охраной. Однако к 1994 году оно уже находилось в аварийном состоянии и создавало угрозу для жизни его посетителей. Об этом Мосгоргеотрест информировал руководство Университета еще в письме от 11.09.1990. В феврале 1994 года главный инженер Мосгоргеотреста С. Г. Майоров сообщил главному инженеру МГУ В. С. Борисову, что «рекомендации по обеспечению нормальной и безопасной эксплуатации здания до настоящего времени не выполнены». Между тем, «в штукатурке потолков чердачного перекрытия над фойе имеются трещины и пятна от протечек. Не исключена возможность обрушения потолочной штукатурки и деревянных перекрытий.» С. Г. Майоров рекомендовал «эксплуатацию здания приостановить и разработать проект его ремонта», учитывая, что в здании ДК «часто проводятся мероприятия с большим скоплением зрителей».

Для разрешения вопроса о предоставлении Студенческому театру и Культурному центру МГУ соответствующих помещений была создана специальная комиссия Ученого Совета Московского университета под председательством Главного ученого секретаря МГУ В. В. Козлова. В нее вошли советник ректора В. В. Белокуров, директор Студенческого театра И. А. Большакова, директор Культурного центра МГУ В. Д. Гавриков, проректоры В. П. Гуськов, М. В. Кулаков, профессор Г. А. Любимов, декан факультета иностранных языков С. Г. Терминасова.

Комиссия работала в течение двух месяцев, изучая всю документацию, относящуюся «к организации и деятельности Студенческого театра при МГУ», осматривая помещение и сценическую площадку в доме № 1 по ул. Герцена. Очень интересны некоторые ее заключения и свидетельства, характеризующие подлинную картину происходящих событий в доме на Моховой.

«Комиссия констатирует, что кроме обычных театральных постановок Студенческий театр при МГУ занимается деятельностью в области шоу-бизнеса (например, проведение выставки собак «Мастиф-93», кабаре «Синие ночи»). Для этих целей театром, без согласования с администрацией МГУ, демонтированы кресла в зрительном зале, что привело к порче паркета (акт инженерной службы прилагается). Помимо этого, Студенческий театр при МГУ занимается также и другой деятельностью (организовано в доме № 1 по ул. Герцена кафе, где продавались спиртные напитки)."

Комиссия также осмотрела различные помещения на Моховой и на Воробьевых горах, которые могли бы быть предложены Студенческому театру, и приняла решение предоставить с 1 мая 1994 года Студенческому театру при МГУ для постановки спектаклей сценическую площадку Дворца Культуры МГУ на Воробьевых горах в Главном здании. Было подчеркнуто, что «это — лучшая из театральных сцен Московского университета. Кроме того, театр будет максимально приближен к месту учебы и проживания основной массы студентов МГУ». Для размещения дирекции Студенческого театра и репетиционных классов выделили четыре комнаты в секторе «А» Главного здания МГУ общей площадью 127,4 кв. м. Для хранения театрального реквизита был предоставлен «трюм» под сценой и дополнительные помещения общей площадью 100 кв. м. во втором техническом подвале ГЗ МГУ.

Более того, комиссия проявила большой такт и уважение к Студенческому театру, и, казалось, было сделано все возможное, чтобы решить вопрос наиболее мирно: «Учитывая традиции деятельности Студенческого театра при МГУ и просьбу дирекции театра о предоставлении возможности продолжить работу в Университетских зданиях на Моховой улице, предоставлять Студенческому театру при МГУ спортивный зал общ. площадью 215,6 кв. м для театральных постановок и репетиций в вечернее время». Инженерным службам МГУ совместно с дирекцией Студенческого театра было предписано «разработать проект установки сцены в спортивном зале, а также осветительского оборудования» и дать предложения «об организации независимого входа в этот зал через помещение 3, используемое в настоящее время кафедрой военной подготовки». Проректору М. В. Кулакову следовало заключить договор со Студенческим театром «об использовании на безвозмездной основе помещений».

Ряд больших помещений был предназначен и для Культурного центра МГУ, кроме того, для репетиций его студий выделялись также две гостиные в общежитиях Главного здания на Воробьевых горах. Все эти помещения должны были быть подготовлены для использования Студенческим театром и Культурным центром к 31 марта 1994 года.

Само здание Дома Культуры МГУ требовалось срочно поставить на капитальный ремонт и реконструкцию с 15 мая 1994 года, учитывая его аварийное состояние. В связи с установлением этого окончательного срока Культурному центру МГУ и Студенческому театру было предписано «освободить до 15 мая 1994 года занимаемые ими помещения в доме № 1 по ул. Герцена».

Приказом Ректора МГУ В. А. Садовничего от 17 марта 1994 года все эти предписания и рекомендации комиссии были утверждены и назначены к исполнению. Студенческому театру и Культурному центру Московского университета следовало переехать в предоставленные помещения до 15 мая 1994 года, а здание на ул. Герцена ставилось на капитальный ремонт.

Однако Студенческий театр отказался покинуть «дом на Моховой», не желая оставлять престижное и выгодное помещение. Кроме того, дирекция театра не согласилась с некоторыми положениями и условиями предложенного арендного договора. Началась широкая кампания по формированию «общественного мнения». На защиту «светской культуры, попираемой церковью», поднялась воинствующая пресса, развязавшая настоящую травлю церковной общины и настоятеля храма. Чего стоит заметка журналистки Ирины Лобачевой в газете «Куранты» (17 августа 1994 года), которая обвинила общину в том, что она «коварно вынашивает планы регулярной богослужебной жизни в храме». Изыскания же всеведущих журналистов и режиссера театра Евгения Славутина в области церковной архитектуры и истории Университетской церкви говорят сами за себя: Евгений Иосифович уверял, что храма в помещении театра вообще никогда не было, а была только… домовая церковь. («Московский университет», март, 1994 год). Неизвестный автор заметки в «Газете для женщин» объяснял, что «вовсе не здесь находилась знаменитая церковь, возникшая при Университетской гимназии (??) в 1791 году», а пашковский флигель, оказывается, даже не был перестроен «в соответствии с каноническими условиями и потому все равно для церковных служб не подходит». Иногда дело доходило до курьезов. В одной из листовок Комитета защиты Студенческого театра его члены утверждали, что церковь была основана в этом здании в «годы аракчеевской реакции». Напоминание о мрачном временщике должно было сразу вызвать у прогрессивного читателя негативные чувства к Татианинскому храму. Однако Аракчеев умер в 1834 году, находясь в отставке, а эпоха его могущества и всевластия приходится на вторую половину царствования Александра Павловича — за двадцать лет до открытия здесь церкви — в это время в пашковском флигеле располагался как раз Московский императорский театр.

Особенно неистовствовала газета «Президент», поместившая подряд две публикации журналистки Ольги Шато. Одна из них называлась «Прощай, Студенческий театр!» В начале статьи автор утверждал, что «все силы зла обрушились на независимую светскую культуру», а в конце выражал тревогу, что «религия, вроде бы призванная учить людей добру, милосердию, справедливости» так активно «теснит» эту светскую культуру. Ниже было опубликовано обращение театральных деятелей к Президенту Российской Федерации в защиту Студенческого театра, которое подписали Галина Волчек, Кирилл Лавров, Юрий Никулин, Валентин Гафт, Марк Захаров, Михаил Ульянов, Леонид Хейфец и многие другие известные актеры. Они утверждали, что «восстановление церкви именно в этом здании не обусловлено исторической необходимостью», так как это уже третье местоположение Татианинского храма. Между тем «исторический дом» на ул. Герцена — «святыня театрального искусства нашей страны», а Студенческий театр МГУ — «трибуна, с которой студенты Университета выступали в защиту демократии и прогресса». Правда, осталось неизвестным, посещали ли наши корифеи спектакли Евгения Славутина в Студенческом театре МГУ в последнее время.

Не все деятели российской культуры проявили такое единодушие и остались солидарными с шоу-театром при Московском университете. Решение о возвращении здания на ул. Герцена Церкви и открытии в нем храма св. Татианы поддержали Никита Михалков, Ирина Архипова, Марлен Хуциев, Георгий Свиридов, Александр Михайлов, Светлана Дружинина, Сергей Соловьев, Вадим Абдрашитов.

Тучи сгущались, обстановка вокруг Университетской церкви и Студенческого театра становилась все более напряженной. Столкновение было неизбежным, и нужен был только повод, чтобы начался скандал. 18 мая 1994 года настоятель Татианинского храма отец Максим обратился к ректору В. А. Садовничему с просьбой разрешить «совершение праздничного богослужения, посвященного началу возрождения домового храма Университета, до конца нынешнего учебного года». Это помогло бы «… перевести ситуацию вокруг храма Университета из области конфронтации в сферу созидания». Было предложено совершить службу 29 мая — в «ближайший воскресный день после дня памяти святых Кирилла и Мефодия». Если здание не будет освобождено к этой дате, настоятель и церковная община намеревались провести службу у его стен. В воскресенье, 22 мая, после вечернего спектакля около двадцати человек заперлись в помещении ДК МГУ и объявили о создании Комитета в защиту Студенческого театра. В упомянутой выше листовке этого Комитета указывались причины такого стойкого сопротивления решению Ученого совета МГУ и приказу ректора В. А. Садовничего. Прежде всего, не истек срок арендного договора МГУ и Студенческого театра, предполагавший использование этого здания театром до ноября 1999 года. Однако этот пункт договора уже не имел никакого значения, потому что здание находилось в аварийном состоянии и требовало немедленного капитального ремонта. Дирекция театра также выражала недовольство и несогласие с условиями нового типового арендного договора: «Оговоренные в приказе зал ДК на Ленгорах и спортивный зал факультета журналистики вообще театру не передаются, а предоставляются «по заранее согласованному графику», что, по мнению руководства театра, «не имеет юридических гарантий. «Однако из заявления проректора МГУ В. П. Гуськова «К сведению средств массовой информации», сделанного им 1 июня 1994 года, становится ясно, что «в последнее время руководство Студенческого театра при МГУ резко изменило свои позиции, отказавшись от ранее принятых совместных решений, и пошло по пути выдвижения заведомо неприемлемых для Московского университета требований (передача им учебных аудиторий в здании на Моховой для перестройки под театр либо сохранение за ними прежних помещений)". Объяснить такое поведение руководства театра можно было только одним: «… В Главном здании МГУ, в студенческой среде будет трудно осуществлять свои планы в области шоу-бизнеса». В этом же заявлении В. П. Гуськова была представлена достоверная информация об истории Университетской церкви, о решении Ученого Совета, Ректората и объективно оценивалась деятельность Студенческого театра в последнее время.

Между тем на входных дверях «дома на Моховой» появилась табличка «Ремонт. Вход воспрещен». В понедельник решением Университетской администрации в здании театра был отключен свет. 24 мая в день свв. Кирилла и Мефодия в Москве состоялся первый крестный ход к памятнику святым просветителям славян. В этот же день с 15:00 до 23:00 Студенческий театр провел поэтический марафон в свою защиту, который назывался «Нон-Стоп Кирилл и Мефодий». В нем приняли участие Владимир Вишневский, Виктор Шендерович, Гарик Сукачев, Марк Шатуновский, Игорь Иртеньев и др. На ступенях парадной лестницы поставили свечи и устроили там импровизированную сцену, на которой пели про выползающую «шмакодявочку, изнуренную ответственным постом». Это кощунство проходило в тех же стенах, где 133 года назад состоялось первое чествование создателей славянской письменности. Представителей церковной общины в здание не пустили. 29 мая 1994 года под стенами храма-мученика состоялся молебен, на котором присутствовало примерно 700 человек. Здание обошли вокруг и снаружи окропили святой водой. Этого было достаточно, чтобы в прессе с новой силой развернулась клеветническая кампания против общины и священника. В газете «Президент», № 38(92), появилась вторая публикация Ольги Шато «Непокорные ждут вас» с кратким, но восторженным отчетом об антицерковной акции актеров Студенческого театра 24 мая и о том, как «памятники» (члены общества «Память», присутствовавшие на молебне по своей инициативе) пытались «взять штурмом» здание театра. В конце статьи автор упрекнул Ректора Московского университета В. А. Садовничего за то, что он «действует фактически заодно с черносотенцами». А программа Российского телевидения «Вести» 29 мая просто обвинила церковную общину и настоятеля в том, что они «разыгрывают национальную карту». Следует отметить, что в защиту Университетской церкви выступили газеты «Сегодня», «Комсомольская правда», «Русь Державная», «Московский Церковный Вестник», «Православная Москва».

1 июня 1994 года в доме № 1 на ул. Герцена прошла пресс-конференция в защиту Студенческого театра, на которой присутствовали Марк Захаров, Марк Розовский, главный редактор газеты «Президент» Лев Шемаев и руководство театра. Церковной общине лицемерно напоминали о христианской любви, смирении, в доказательство правоты театра призывали великие имена Мочалова и Щепкина, а потом Лев Шемаев откровенно признался, что считает оскорблением для светских устройство в историческом здании православной церкви, и привел в пример свою внучку, которую «интересуют три вещи: футбол, теннис и математика. Все остальное ей «до лампочки». Она будет плевать ходить на всех, кто в этих рясах там появляется». В заключении свое речи главный редактор призвал поскорее решить этот вопрос «практически силовыми методами» — поднимать студентов «на серьезную акцию, не политическую, а студенческую тусовку по этому поводу» и обращаться к Президенту России.

К Президенту России действительно обратились по этому вопросу, правда, несколько позже и совсем с другой позиции, чем хотел Лев Шемаев. 9 декабря к Б. Н. Ельцину и В. А. Садовничему обратились участники международной научной конференции «Русская литература XIX в. и христианство», проходившей в те дни в Московском университете. В своем письме видные ученые выражали обеспокоенность невыполнением решения Ученого Совета МГУ от 20 декабря 1993 года и подчеркивали, что «сегодня, когда в нашем Отечестве идет процесс восстановления исконных понятий и принципов, именно Московский университет как колыбель науки и культуры остро нуждается в твердой опоре на нравственные идеалы, и кто, как ни Русская Православная Церковь, уже много веков стоит на страже высокой духовности». В связи с этим возрождение храма св. мц. Татианы — «задача первостепенной важности». Это обращение подписали профессора МГУ В. И. Кулешов, В. Б. Катаев, В. В. Кусков, профессор канадского университета Елена Глазова и многие другие. Писали руководству Университета и студенты, собрав многочисленные подписи за возвращение домового храма. Между тем 30 июня 1994 года иерей Максим Козлов обратился к председателю судебной палаты по информационным спорам при Президенте Российской Федерации А. Б. Венгерову с «просьбой рассмотреть некоторые публикации и выступления средств массовой информации и дать оценку достоверности и объективности содержащейся в них информации». 7 июля 1994 года Судебная палата признала, что «события 29 мая 1994 года у стен здания по ул. Герцена,1 отражены в упомянутых средствах массовой информации с нарушениями требований журналистской этики» и призвала «стороны к цивилизационному выходу из данного информационного спора,… не допускать неадекватных оценок в средствах массовой информации событий, происходящих вокруг домовой церкви св. мц. Татианы».

Работа по возвращению Университетской домовой церкви все равно продолжалась. 3 ноября 1994 года между МГУ и Патриаршим подворьем был заключен договор о сотрудничестве и совместной деятельности, по которому МГУ брал на себя обязательство предоставить Подворью необходимые помещения «в бессрочное, безвозмездное пользование», поддерживать их в нормальном эксплуатационном состоянии и «оказать содействие в поиске в архивах, библиотеках и других подразделениях Университета материалов и реквизитов, связанных с церковью св. мц. Татианы, и передать их Подворью и Музею МГУ для хранения и использования при богослужении». Подворье, в свою очередь, должно было выполнять ряд обязательств, в том числе «исполнять в приоритетном порядке запросы Московского университета, его профессоров, преподавателей, сотрудников и студентов, связанные с исполнением церковных треб и других религиозных таинств. Особенно важный пункт этого договора гласит: «Экспозиция Музея, а также вся богослужебная и катехизаторская деятельность должны способствовать восстановлению лучших духовных и культурных традиций МГУ».

Противостояние продолжалось еще несколько месяцев, до января 1995 года. Почти накануне Университетского праздника и памяти его Небесной Покровительницы это испытание закончилось.