 |
| Стихи Клюева наполнены символами, в них благоденствуют мифический град Китеж и Белая Индия. |
Некоторые критики той поры, наоборот, видели в Клюеве талантливого подражателя и имитатора. Наверное, к этому их подталкивала некая апокрифичность, элемент раскольничества: как они писали, в этих строчках всплывает образ протопопа Аввакума. Но ярче всего хочется отметить то, как Николай Алексеевич описывает видимую им Русь: его переживания, скорбь и оптимизм вперемежку с любовью к природе, его предчувствие того, что многое не сбудется, а многое - насовсем отойдет в прошлое.
Родился Николай Клюев в 1884-м году в одной из глухих деревень Олонецкой губернии. Семья Клюевых была тесно связана со старообрядческими традициями, что оказало влияние на характер и творчество поэта в будущем. Мать Клюева - талантливая сказительница и плачея - сама обучила сына грамоте. До появления первых стихов в 1900-м молодой Клюев, по его словам, много странствовал по старообрядческим монастырям и скитам.
В ранние годы он принимал активное участие в революционном движении крестьян и даже сидел за это в тюрьме. В осуществлении революции поэт видел приход «Божьего Царства»; он фанатично и с восторгом принял не только Февральскую, но и Октябрьскую революцию.
По тематике творчество Клюева примыкало к так называемой новокрестьянской поэзии. Сам Блок восхищался его стихами, при этом понимая, что дарование поэта не исчерпывается описанием быта на селе и горькой доли мужика. Стихи Клюева наполнены символами, в них благоденствуют мифический град Китеж и Белая Индия. Автор будто пытается обвенчать христианство с язычеством - в этом осталось его чудаковатое двоеверие.
За свой талант и неравнодушие поэту пришлось пережить многое горе. В 1920-м он был исключен из партии за «религиозные взгляды», в 1922-м после критической статьи Троцкого получил клеймо «кулацкого поэта». В 1934-м Клюева арестовали и выслали в село Колпашево Томской области. А в июне 1937-го полупарализованный поэт был обвинен в создании антисоветской церковно-монархической организации и между 23-м и 25-м октября того же года расстрелян.
* * *
Ты всё келейнее и строже,
Непостижимее на взгляд...
О, кто же, милостивый Боже,
В твоей печали виноват?
И косы пепельные глаже,
Чем раньше, стягиваешь ты,
Глухая мать сидит за пряжей -
На поминальные холсты.
Она нездешнее постигла,
Как ты, молитвенно строга...
Блуждают солнечные иглы
По колесу от очага.
Зимы предчувствием объяты
Рыдают сосны на бору;
Опять глухие казематы
Тебе приснятся ввечеру.
Лишь станут сумерки синее,
Туман окутает реку, -
Отец, с веревкою на шее,
Придет и сядет к камельку.
Жених с простреленною грудью,
Сестра, погибшая в бою, -
Все по вечернему безлюдью
Сойдутся в хижину твою.
А Смерть останется за дверью,
Как ночь, загадочно темна.
И до рассвета суеверью
Ты будешь слепо предана.
И не поверишь яви зрячей,
Когда торжественно в ночи
Тебе - за боль, за подвиг плача -
Вручатся вечности ключи.
1908, 1911
* * *
«Не жди зари, она погасла
Как в мавзолейной тишине
Лампада чадная без масла...», -
Могильный демон шепчет мне.
Душа смежает робко крылья,
Недоуменно смущена,
Пред духом мрака и насилья
Мятется трепетно она.
И демон сумрака кровавый
Трубит победу в смертный рог.
Смутился кубок брачной славы,
И пуст украшенный чертог.
Рассвета луч не обагрянит
Вино в бокалах круговых,
Пока из мертвых не восстанет
Гробнице преданный Жених.
Пока же камень не отвален,
И стража тело стережет,
Душа безмолвие развалин
Чертога брачного поет.
1910
* * *
На песню, на сказку рассудок молчит,
Но сердце так странно правдиво, -
И плачет оно, непонятно грустит,
О чем? - знают ветер да ивы.
О том ли, что юность бесследно прошла,
Что поле заплаканно-нище?
Вон серые избы родного села,
Луга, перелески, кладбище.
Вглядись в листопадную странничью даль,
В болот и оврагов пологость,
И сердцу-дитяти утешной едва ль
Почуется правды суровость.
Потянет к загадке, к свирельной мечте,
Вздохнуть, улыбнуться украдкой
Задумчиво-нежной небес высоте
И ивам, лепечущим сладко.
Примнится чертогом - покров шалаша,
Колдуньей лесной - незабудка,
И горько в себе посмеется душа
Над правдой слепого рассудка.
1911
* * *
В просинь вод загляделися ивы,
Словно в зеркальцо девка-краса.
Убегают дороги извивы,
Перелесков, лесов пояса.
На деревне грачиные граи,
Бродит сон, волокнится дымок;
У плотины, где мшистые сваи,
Нижет скатную зернь солнопёк -
Водянице стожарную кику:
Самоцвет, зарянец, камень-зель.
Стародавнему верен навыку,
Прихожу на поречную мель.
Кличу девушку с русой косою,
С зыбким голосом, с вишеньем щек,
Ивы шепчут: «Сегодня с красою
Поменялся кольцом солнопёк,
Подарил ее зарною кикой,
Заголубил в речном терему...».
С рощи тянет смолой, земляникой,
Даль и воды в лазурном дыму.
1912
Старуха
Сын обижает, невестка не слухает,
Хлебным куском да бездельем корит;
Чую - на кладбище колокол ухает,
Ладаном тянет от вешних ракит.
Вышла я в поле, седая, горбатая, -
Нива без прясла, кругом сирота...
Свесила верба сережки мохнатые,
Меда душистей, белее холста.
Верба-невеста, молодка пригожая,
Зеленью-платом не засти зари!
Аль с алоцветной красою не схожа я -
Косы желтее, чем бус янтари.
Ал сарафан с расписной оторочкою,
Белый рукав и плясун-башмачок...
Хворым младенчиком, всхлипнув над кочкою,
Звон оголосил пролесок и лог.
Схожа я с мшистой, заплаканной ивою,
Мне ли крутиться в янтарь-бахрому...
Зой-невидимка узывней, дремливее,
Белые вербы в кадильном дыму.
1912http://www.taday.ru/adm/edit/edit.html?goto=%2AL2FkbS9fL3RleHQvODEzNDgxLmh0bWw%2FX3I9NTY2OTEyOTM1NzgzMjIuODAxNDI%3D%5E&id=228517&cid=20037&addon_name=default
* * *
Просинь - море, туча - кит,
А туман - лодейный парус.
За окнищем моросит
Не то сырь, не то стеклярус.
Двор - совиное крыло,
Весь в глазастом узорочье.
Судомойня - не село,
Брань - не щекоты сорочьи.
В городище, как во сне,
Люди - тля, а избы - горы.
Примерещилися мне
Беломорские просторы.
Гомон чаек, плеск весла,
Вольный промысел ловецкий:
На потух заря пошла,
Чуден остров Соловецкий.
Водяник прядет кудель,
Что волна, то пасмо пряжи...
На извозчичью артель
Я готовлю харч говяжий.
Повернет небесный кит
Хвост к теплу и водополью...
Я - как невод, что лежит
На мели, изъеден солью.
Не придет за ним помор -
Пододонный полонянник...
Правят сумерки дозор,
Как ночлег бездомный странник.
1914
* * *
Чтобы медведь пришел к порогу
И щука выплыла на зов,
Словите ворона-тревогу
В тенета солнечных стихов.
Не бойтесь хвойного бесследья,
Целуйтесь с ветром и зарей,
Сундук железного возмездья
Взломав упорною рукой.
Повыньте жалости повязку,
Сорочку белой тишины,
Переступи в льняную сказку
Запечной, отрочьей весны.
Дремля, присядьте у печурки -
У материнского сосца
И под баюканье снегурки
Дождитесь вещего конца.
Потянет медом от оконца,
Паучьим лыком и дуплом,
И, весь в паучьих волоконцах,
Топтыгин рявкнет под окном.
А в киноваренном озерке,
Где золотой окуний сказ,
На бессловесный окрик - зорко
Блеснет каурый щучий глаз.
1917