Во время недавнего скандала, связанного со слухами о
«смерти» Святейшего Патриарха Московского и Всея Руси Алексия, в центре
внимания СМИ оказалась его пресс-служба. Те масс-медиа, которые не поддержали
кампанию, цитировали официальные опровержения,
подготовленные этой структурой. А те, кто распространял дезинформацию, потом,
даже «как бы» извиняясь, пытались отыграться — дескать, пресс-служба
предстоятеля Русской Церкви их вовремя не информировала.
Что же представляет собой учреждение, впервые оказавшееся в центре больших и
важных событий?
Кто работает в патриаршей пресс-службе? Как строятся ее отношения с самим
Патриархом и журналистами?
Кто там работает
Немногочисленный персонал пресс-службы Московской Патриархии (десять человек,
считая руководство) занимает две маленькие комнатки особняка в Чистом переулке.
Здесь очень тесно – входя в кабинет руководителя пресс-службы священника
Владимира Вигилянского , сразу упираешься в стол, в соседней более
просторной комнате некоторые сотрудники делят одно рабочее место на двоих, а
редактор медиа-раздела портала Patriarchia.ru. вообще сидит за компьютером в
коридоре, чуть ли не у самого входа. Вдобавок сюда постоянно заходят то
журналисты, то священнослужители. А телефоны вообще не умолкают ни на минуту, в
том числе мобильные начальника и его заместителя Михаила Моисеева.
Вот и сейчас Михаил говорит по телефону с журналистом информагентства: «Оля, мы
не комментируем слухи. Есть критерии достоверности информации, есть закон о
СМИ, есть журналистская этика, наконец… Ведь те, кто распространял эти слухи,
нарушили все то, о чем я упомянул…» Речь о тех самых измышлениях насчет
«смерти» или сильного ухудшения здоровья Святейшего – причем уже вчера Патриарх
отслужил Литургию перед множеством телекамер и заявил корреспондентам, что с
ним все в порядке.
«Православная специфика» учреждения заключается лишь в том, что принимают на
работу сюда строго по рекомендации духовного отца – соответственно, работают
здесь прихожане московских храмов (плюс один священник и один диакон). Но здесь,
как в большинстве редакций, люди работают и в субботу, и в воскресенье (это дни
богослужений Патриарха). Сотрудников никто не собирает на общие молебны,
поскольку каждый из них трудится по своему собственному графику. Последнее
сильно отличает пресс-службу Святейшего от всех прочих подобных структур, и
делает еë сильно похожей на редакцию интернет-издания. Михаил Моисеев не может
скрыть своего огорчения: «Мы пытались ввести присутственные дни, но у нас этого
не получилось… Но мы стараемся, чтобы здесь, на месте, поочередно находились
несколько человек – редактор, выпускающий редактор, кто-то из корреспондентов.
Все остальные – либо на заданиях, либо просто на связи».
– Немало чисто референтской работы – разные поздравления, послания, –
продолжает Михаил. – И людей не хватает. В том числе и на выполнение наших
прямых обязанностей. На ведение каждого раздела нашего интернет-портала нужны
сотрудники... Самое главное – новости, очень важная рубрика «публикации»
(мониторинг прессы и оригинальная продукция), медиа-раздел (видеоархив),
который будет сейчас развиваться очень активно. Только на новостную ленту нужно
человек шесть. На публикации и справочные рубрики хватило бы одного-двух
сотрудников, если бы не подготовка раздела «Православная Москва» – мы хотим выложить
и вести он-лайн справочник московских храмов и монастырей. Сейчас этим
занимается один человек – диакон Александр, но в будущем он один с этим не
справится, потому что мы хотим сделать справочник живым и обновляющимся,
публиковать новости приходской жизни…
По единодушному признанию руководителей, сотрудникам пока еще недостает опыта
работы. Ведь за исключением Михаила Моисеева и священника Владимира
Вигилянского, почти никто из тех, кто сейчас работает в пресс-службе
Патриархии, до этого ни пиаром, ни журналистикой не занимался. Послужной список
отца Владимира (до принятия сана – журнал «Огонек», газета «Нью-Йорк-Таймс»)
более впечатляющий, чем у Михаила, который пришел работать в Патриархию с
должности заместителя главного редактора православного журнала «Встреча».
Руководителю структуры уже за пятьдесят, подчиненные намного моложе его.
Начальники сетуют, что молодым сотрудникам приходится иногда объяснять
очевидные вещи, вроде «сделал – доложи об исполнении»… Впрочем, серьезных ляпов
никто тоже не допускает. «Я собирался однажды ввести систему штрафов, когда
вдруг появилось сразу несколько плохих материалов, – рассказывает Моисеев, – но
резкому улучшению качества работы помогли только разговоры о возможности
введения этой системы».
Техника на грани
Замначальника снова отвлекает телефонный звонок, и я подхожу к редактору
медиа-раздела портала Patriarchia.ru. Во время нашего разговора он монтирует
видеосюжет с богослужения Патриарха. «Вот, пошла загрузка файла, – говорит он
мне. – За это время я могу спокойно пойти пообедать – компьютер будет «думать»
минут двадцать. На таком старье приходится работать! Я бы за день смонтировал
двадцать коротких сюжетов, а так сделаю всего два. И все два года, что
существует пресс-служба, обещают приобрести нормальную аппаратуру…»
– Нам все приходится объяснять, – комментирует отец Владимир. – Почему нам
нужна дорогая техника, когда есть дешевая и вроде бы такая же, почему
компьютеров, фотоаппаратов или видеокамер должно быть больше одной штуки. Все
это, мне кажется, типично для периода становления любой структуры. Ведь нашей
пресс-службе только два года.
– Нельзя создать серьезную информационную структуру сразу и на пустом месте, –
вступает в разговор Михаил. – Единственный подобный пример – телеканал Russia
Today, куда сразу пришли профессионалы, которым дали великолепную технику. Но
туда сразу были вложены огромные средства, несопоставимые с бюджетом нашего
учреждения.
– Но и то их профессионализм, судя по всему, можно поставить под сомнение, –
замечает Вигилянский… – Ведь это – единственный российский телеканал, который
дал в эфир «новость» о «кончине Патриарха»…
Пул и другие
Пресс-служба Патриархии принципиально не комментирует слухи, а также события в
других епархиях Русской Православной Церкви – вмешательство в их дела прямо
запрещено канонами* . А все остальное… Мой вопрос о том, чем еще не занимается
пресс-служба предстоятеля Русской Церкви, вызвал затруднение обоих ее
руководителей.
– Мы делаем почти все, и то, что входит в обязанности пресс-службы, и массу тех
дел, которые в ее обязанности не входят, – ответил отец Владимир. – Вот я почти
половину своего рабочего времени трачу на то, чего делать не должен. И это,
признаюсь, уже начинает меня раздражать. Например, я даю телефоны церковных
учреждений и служб, отвечаю на вопросы, когда подходить к мощам… Все это люди
могут узнать через разные справочники… Но я помогаю, особенно если ко мне
обращаются журналисты из светских масс-медиа, для того, чтобы наладить тесные
связи с ними. Мы пока не обращались к журналистам с какими-либо просьбами, но
создали такую атмосферу, что у представителей СМИ уже есть некоторые
обязательства по отношению к нам. И все это, тоже, безусловно, работает на
выполнение нашей главной задачи – поддерживать церковные инициативы в обществе
и государстве.
Священник грустно улыбается, когда я вслух выражаю убеждение, что горячая пора
у них в пресс-службе только в канун православных праздников и во время таких
вот скандалов: «О чем вы говорите! 160 лет потребительской кооперации – и
почему-то нужно обязательное поздравление Патриарха! 100-летие зубных протезов
– и требуют, чтобы это Патриарх прокомментировал!»
– Мы стараемся фильтровать запросы, потому что они бывают совершенно
неадекватными, – говорит Михаил Моисеев. – Иногда люди звонят и спрашивают
очевидные вещи, которые легко находятся в любой поисковой системе Интернета. Мы
не ропщем, мы понимаем, что сейчас информация о Церкви пока еще не упорядочена
и ее не так много. И мы довольны уже наличием интереса к ней.
Спрос на новости из Патриархии намного превышает предложение. «Иногда видно,
что интерес к персоне Патриарха поверхностный, – объясняет Михаил. – Бывает,
что Святейший, после трех-четырехчасовой службы устает – и тогда мы просим
журналистов войти в положение, дать Патриарху отдохнуть. Бывали и бывают,
конечно, случаи, когда сам Святейший просил обеспечить максимальное присутствие
прессы на каких-то его встречах или выступлениях, но они редки». Однако,
несмотря на это, руководство пресс-службы считает, что отношения Церкви и
журналистов за все время существования новой структуры изменились в лучшую
сторону.
– Просто с журналистами стало кому работать, – говорит Моисеев. – И нам ни разу
не приходилось кого-то лишать аккредитации. Более того, мы всегда пытались
аккредитовать как можно больше журналистов, например, на кремлевские
мероприятия с участием Патриарха, иногда ради этого шли на конфликт с
некоторыми официальными структурами – в том числе с Федеральной службой охраны.
Дело в том, что у многих церковных изданий нет государственной регистрации –
поэтому только мы помогаем решить им проблемы доступа к информации, к
представителям органов власти. У нас уже сложился такой своего рода патриарший
информационный пул. Это понятие не юридическое, никак не оформленное, как раз в
силу того, что у многих церковных изданий государственной аккредитации нет. Но
эту проблему должны решать законодатели…
Есть, однако, издания и прочие информационные ресурсы, с которыми у священника
Владимира Вигилянского и его подчиненных принципиально нет никаких отношений.
«Потому что эти издания выступают против Церкви и священноначалия, – объясняет
Михаил Моисеев. – И что бы ни произнес Патриарх или любой другой епископ, все
будет преподнесено в негативном ключе. Поэтому полемику с этими господами мы
считаем ненужной. Журналисты „МК“, кстати, не разу даже не пытались получить
нашу аккредитацию – они понимают, каков будет ответ…»
Святейший слушает
Связываться с Патриархом для обсуждения важных вопросов руководителям и
сотрудникам пресс-службы нелегко, поскольку у предстоятеля Русской Церкви очень
напряженный график, он постоянно занят. Но – удается. «Доступ к Святейшему для
меня в порядке живой очереди, – говорит отец Владимир. – И никаких привилегий.
Иногда это мешает, иногда, наоборот, развязывает руки. Но для экстренных
случаев у меня есть прямой телефон Святейшего – не мобильный, а тот, что в
кабинете – и я иногда звоню. Когда Патриарх где-либо служит, я, как и другие
священнослужители, могу подойти к нему и переговорить. Мирянину все это было бы
гораздо труднее. Еще я всегда могу встретить Патриарха, когда он приезжает на
работу. Тут легче всего – подойдешь к машине, когда он выходит, и можешь быстро
решить важные вопросы. Святейший знает, что я никогда по пустякам к нему не
подхожу. Ну а в поездках все гораздо проще и быстрее, тут мы рядом и все
решается в рабочем порядке». А мобильного телефона, по словам сотрудников
пресс-службы, у Святейшего просто нет – он принципиально им не пользуется.
По данным пресс-службы, во время скандала Патриарх не выражал желания выступить
перед журналистами. «Комментировать подобные сплетни для Святейшего – ниже его
достоинства, – говорит Михаил Моисеев. – Может быть, для журналистов из газеты
«МК» честь и достоинство – понятия абстрактные, но для Патриарха они абсолютно
конкретны. По этой же причине и мы до последнего момента воздерживались от
комментирования сплетен – это дело, во-первых, недостойное, во-вторых, весьма
неблагодарное. Но мифы и сплетни – признак непрофессионализма тех, кто их
распространяет. В тех редакциях, у которых есть постоянные источники, у которых
действительно информация есть, выдумывать ничего не будут».
…По окончании всех наших разговоров о работе, отец Владимир, который помимо
руководства пресс-службой является клириком храма Св. мученицы Татианы при
Московском государственном университете им.
М. В. Ломоносова, замечает: «За те два года, что я руковожу пресс-службой, я
соскучился по богослужению! К сожалению, сейчас я вхожу в алтарь реже, чем
раньше, поскольку занят на других послушаниях, – в субботу-воскресенье и один
раз на неделе. Но я благодарен Господу, за то, что теперь с таким удовольствием
служу Литургию, вечерню, молебны, за трепет и радость, который испытываю в Его
храме!» ■
Автор: Алексей ЧЕБОТАРЕВ