Отец Максим,
здравствуйте.
- Добрый день.
- Сразу же хочу вас поздравить с таким событием. Вот подписание акта о
каноническом общении - событие, безусловно, историческое. Что именно оно
означает для верующих как российских, так и зарубежных?
- Прежде всего оно означает то, что все мы - и священнослужители, и миряне -
сможем причащаться на каждой литургии от одной чаши. То есть где бы ни оказался
православный человек - в Москве, в Лос-Анджелесе, в Окленде (был у нас тут
батюшка из Новой Зеландии), в Южной Африке, где бы то ни было, если он попадает
в православный храм, то он знает, что он может вместе со всеми молиться и
вместе со всеми причащаться. Но, кроме того, конечно же, это означает для
каждого человека, осознающего себя не чуждым традиции нашей Родины и ее
ценностям, осознание того, что закончилась Гражданская война и то разделение,
которое на протяжении (десятилетий существовало). И это, конечно, огромная
радость и огромные духовные переживания для всех - и тех, кто сегодня был в
храме Христа Спасителя, и тех, кто готовился к этому дню.
- Много событий очень произошло действительно в истории российской, но
вот почему-то только 3 года назад начались переговоры. Что препятствовало
объединению раньше?
- Следует понять, что Русская Православная Церковь Заграницей образовалась
принципиально на то время, пока церковь на Родине не будет свободна от
безбожной власти. Перемены в нашем Отечестве, которые начались в начале 90-х
годов, они, конечно, дали толчок к процессу объединения. Но, наверное, должно
было пройти такое непростое десятилетие 90-х и, может быть, начало XXI века для
того, чтобы мы стали реалистично оценивать друг друга, смотреть без иллюзий,
без накопившихся предубеждений, узнавая друг друга в лицо и понимая, кому мы
идем навстречу. И, конечно же, вот это осознание пришло теперь, и очень важно,
что этому процессу был дан толчок. Этот толчок был дан очень важным лицом в
истории российского государства, президентом РФ, который встретился с иерархами
Зарубежной Церкви во время своего визита в Нью-Йорк. И вот я беседовал с
многими из них вскорости после того. Главное, что их поразило, - что они
увидели в президенте РФ православного человека. Не государственного мужа, не
того, кто заботится о геополитических интересах, но человека, с которым они
говорили на одном языке. После десятилетий привычного восприятия нашей страны
как страны торжествующего атеизма это для них явилось рубежом, с которого,
собственно, начались реальные переговоры.
- Отец Максим, Зарубежная Церковь стала частью Московского Патриархата,
но сохранила автономность в вопросах управления. Что это значит и какие решения
Зарубежная Церковь будет принимать самостоятельно?
- Я бы хотел сделать одно важное уточнение. В Акте о каноническом общении
говорится о воссоздании единства Российской или Русской церкви. Там нет
специального термина "Московский Патриархат". Скорее мы говорим о
том, что Русская Церковь выявляет свое единство через этот акт. Что касается
практической стороны, то в хозяйственном отношении, в кадровом отношении, в
назначении священнослужителей, архиереев, во внутреннем своем самоуправлении
Зарубежная Церковь останется вполне самостоятельной. На каждом богослужении
будет возноситься имя Патриарха Московского и всея Руси. Иерархи и
священнослужители Зарубежной Церкви станут полноправными участниками наших
архиерейских и поместных соборов. Так что правильнее говорить не о включении в
Московский Патриархат, а о восстановлении полноты общения.
- Предусмотрен переходный период пятилетний. Для чего он нужен?
- Главным образом речь идет для того, чтобы мирно решить ситуации с приходами
Зарубежной Церкви на канонической территории здесь, у нас в России. Для этой
роли определен епископ, владыка Евтихий, который был епископом Зарубежной
Церкви. Теперь он назначен вчерашним решением Синода викарием Святейшего
Патриарха, и он будет окормлять эти приходы с тем, чтобы помочь им
безболезненно, без утрат, без кризисов войти в полноту жизни нашей церкви на
Родине. Есть определенные проблемы и за границей, где нужно согласовать,
скажем, страны, где есть епископы и у нас, и у Зарубежной Церкви. Как-то надо
решать все эти вопросы, но мы решать их будем уже в состоянии общения. Это
очень важная перемена: не договариваясь о том, как мы будем едины, а в
состоянии единства.
- Остается еще одна церковная иерархия, исходно русская, которая
административно не объединена с Русской церковью. Это наследники митрополита
Евлогия в Париже. Как вы думаете, есть ли перспектива объединения с этой
иерархией?
- Я очень надеюсь, что выявленное сегодня единство Русской Церкви побудит
задуматься о своем статусе и тех наших соотечественников, которые пребывают в
юрисдикции Константинопольского патриархата в качестве автономной его
составляющей. Здесь не может быть никакого давления, тем более никакого
диктата, но я думаю, самый пример свидетельства церковного единства побудит и
их обратить свои взгляды в сторону Русской Церкви.
- А как вам кажется, почему в разных частях света прихожане Российской
Зарубежной Церкви расценили это объединение с разным отношением. Насколько мне
известно, приходы Южной Америки не спешат его приветствовать?
- Я думаю, что более всего это связано с тем, что из Южной Америки меньше людей
приезжало и смотрело на то, что реально происходит в церковной жизни в России.
Вот из тех клириков, в том числе и североамериканских, и европейских, с которыми
мы сегодня вместе служили, 15 лет назад многие были решительными противниками
Московского Патриархата. Но приезжая на нашу Родину в последние десятилетия,
видя, что действительно происходит в нашей церковной жизни, они, питаясь (до
этого) виртуальными фантомами по ее поводу, имели мужество и христианскую
честность поменять свою точку зрения. Я надеюсь, что когда такое же общение
станет глубже (с православными Южной Америки), их позиция будет меняться.
