Как всегда, с большим вниманием и интересом прочитал я
выступление Алексея Ильича Осипова. Не сомневаюсь, что для читателей сайта bogoslov.ru мнение уважаемого и заслуженного
профессора Московской Духовной Академии о наследии святителя Иоанна Златоуста
будет весьма полезно и актуально. Никоим образом не имею намерения вступать в
полемику со старшим коллегой, лишь хотел бы к сказанному профессором добавить
еще несколько - преимущественно святоотеческих - цитат и некоторых рассуждений
на темы, которые затрагиваются Алексеем Ильичом в его интервью - прежде всего в
той его части, где речь идет о церковных таинствах вообще и о таинстве священства
в частности.
Еще из фундаментальных курсов догматического богословия мы
знаем, что для законного совершения таинств и их действенности требуются: 1)
законно рукоположенный пресвитер или епископ, 2) законное, то есть по Богопреданному
чину, священнодействие таинств. «Ибо, как мы видели, - а) Сам Господь,
установитель таинств, избрал для каждого таинства вещество или видимый знак; б)
Сам указал для каждого таинства определенный образ совершения его; и в) Сам
определил, чтобы именно через этот видимый знак, при этом образе совершения,
сообщались в каждом таинстве известные дары Духа Святаго. Следовательно, тогда
только каждое таинство и будет таинством и будет благодатно действовать на
человека, когда будет совершаемо по воле Господа Иисуса, согласно с Его установлением:
это само собою очевидно. А так как совершение каждого таинства согласно с волею
Господа Иисуса возможно только под условием, если совершители таинств, существа
разумные и свободные, будут иметь внимание к тому, что и как они совершают, в и
желание совершить священнодействие установленным образом: то естественно от
пастырей Церкви, пресвитера и епископа, при совершении таинств требуется
намерение совершить то или иное таинство по Богопреданному чину» (Митр. Макарий
«Православно-Догматическое богословие», с. 392).
Впрочем, в этой связи следует иметь в виду, что когда в XVI веке формировалась
отдельное от предыдущей западной церковной традиции протестантское вероучение,
то в нем было сформулировано и отдельное учение об условиях действительности и
действенности таинств. Итак, по Лютеру, для совершения таинства не требуется
законно поставленный священник или епископ (таинства могут быть совершены любым
клириком или мирянином, мужчиной или женщиной). Лютер также пришел к
заключению, что действительность и действенность таинств зависит не от
достоинства и внутреннего расположения совершителя таинства, а от расположения
и веры лиц, принимающих таинство, так что таинство бывает таинством и имеет
свою силу только непосредственно во время своего принятия (in usu) и при употреблении его с
верою, а вне употребления или в случае принятия без веры - не есть таинство и
остается бесплодным.
С подобными рассуждениями никак нельзя согласиться.
Святые отцы единогласно утверждали в полемике с древними еретиками, что
благодатная сила таинств не зависит от нравственного достоинства их
совершителей. Например, святитель Григорий Богослов пишет: «К очищению тебя
всякий достоин веры, только бы был он из числа получивших на сие власть, не
осужденных явно и не отчужденных от Церкви. Не суди судей ты, требующий
врачевания; не разбирай достоинств очищающих тебя; не делай выбора, смотря на
родителей. Хотя один другого лучше, или ниже, но всякий выше тебя. Рассуди так:
два перстня, золотой и железный, и на обоих вырезан один и тот же царский лик,
и обоими сделаны печати на воске. Чем одна печать отлична от другой? - ничем.
Распознай вещество на воске, если ты всех премудрее. Скажи: который оттиск
железного, и который золотого перстня? И отчего он одинаков? Ибо хотя вещество различно,
но в начертании нет различия. Так и крестителем да будет у тебя всякий. Ибо
хотя бы один превосходил другого по жизни, но сила крещения равна, и одинаково
может привести тебя к совершенству всякий, кто наставлен в той же вере» (Слово
на св. крещение, в творениях Святых Отцов, том 3, с. 298-299).
Святитель Иоанн Златоуст говорит: «Случается, что миряне
живут в благочестии, а священники в неправде, и потому чрез них не надлежало бы
совершаться ни Крещению, ни приношению Тела Христова, если бы благодать искала
везде только достойных. Но ныне Господь обыкновенно действует и чрез
недостойных, и благодать Крещения нимало не оскорбляется жизнию священника...
Говорю это, чтобы кто-либо, строго рассматривая жизнь священника, не стал
соблазняться в рассуждении им совершаемого в таинствах. Ибо человек ничего не
привносит от себя в предлагаемое, но все это есть дело силы Божией, и Бог-то
освящает вас в таинствах» (цит. по: Митр. Макарий «Православно-Догматическое
богословие», с. 393-394).
Св. Исидор Пелусиот пишет: «Ничто не теряет приемлющий
(священные таинства), если бы преподавший оказался и недостойным, и не
бесплодными он пользуется таинствами, хотя бы священник всех людей влек с собою
к нечестию» (цит. по: Митр. Макарий «Православно-Догматическое богословие», с.
394).
Блаженный Августин учит: «Богу всегда принадлежит благодать,
Богу - и таинство, а человеку - одно служение. Если он хорош, то согласуется с
Богом, действует с Богом; если - дух, то чрез него совершает Бог видимую форму
таинства, а Сам дарует невидимую благодать». «Не думайте, будто от нравов и
действий людей зависят божественные таинства: они святы от Того, Кому
принадлежат» (цит. по: Митр. Макарий «Православно-Догматическое богословие», с.
394).
Блаженный Феофилакт Болгарский пишет: «Действует благодать и
чрез недостойных, так что мы освящаемся и чрез недостойных иереев» (цит. по:
Митр. Макарий «Православно-Догматическое богословие», 394).
Кроме того, нам хотелось бы напомнить, что ни в каком смысле
святые отцы не были утопистами. Конечно, их аскетические творения и наставления
преизбыточествуют советами о том, как быть христианину, если избранный пастырь
оказался не бесстрастным и святым, а человеком, имеющим несовершенства, немощи
и страсти. Есть и указания о том, как вести себя, если пастырь - прямо и
непосредственно недобрый.
Преп. Никодим Святогорец в Толковании на Послание к Евреям
пишет: «Так что же, скажет кто-то, - мы должны покоряться любому игумену,
архиерею и правителю - даже если он недобрый? Я отвечаю тебе: что, христианин,
ты имеешь в виду, говоря, что твой архимандрит или игумен недобр? Если он
недобр в вере, то есть если он имеет еретические и хульные учения, то уйди от него, даже если он ангел,
сошедший с неба. Если же он недобр в [собственной] жизни и подвиге, то покоряйся ему, ибо Господь говорит о
таких, как он: «На Моисеове седалищи седоша книжники и фарисее. Вся убо елика
аще рекут вам блюсти, соблюдайте и творите: по делом же их не творите: глаголют
бо и не творят» (Мф.23,3). Но о епископах и игуменах еретиках и развращенных в
вере апостол Павел сказал, чтобы мы не прилагались их учения: «В научения
странна и различна не прилагайтеся» (Евр.13,9). Почему же мы должны
повиноваться архиереям и вообще всем пастырям, недобрым в житии, но не должны
повиноваться архиереям (и вообще всем пастырям.), недобрым в вере? Потому что архиерей, недобро живущий, никогда
не станет советовать другим тоже жить плохо: ведь и сам он, совершая злые дела,
стыдится их. И из одного ясно видно другое: то есть раз он использует всякое
ухищрение и способ, для того чтобы скрыть от людей совершаемые им недобрые
дела, то как он сможет учить им других? А вот тот архиерей, кто недобр в вере,
не сможет [рано или поздно] и народу не проповедать то еретическое мудрование,
которое он [до поры до времени] носит в своем сердце» (Иером. Доримедонт. К
неверящим в то, что в наше время возможно доброе послушание пастырю. М.,
«Святая Гора», 2004. - с. 30-31).
Святитель Иоанн Златоуст учит: «Кто преподает неправое
учение, того не слушай, хотя бы он был ангел, а если кто преподает правое
учение, то смотри не на жизнь его, а на
слова... Не сам он говорит тебе. Если
повинуешься только ему, то не получаешь награды - тебе заповедует Христос.
Что я говорю? Даже Павла не должно было бы слушаться, если бы он говорил
что-нибудь от себя, что-нибудь человеческое, но должно слушаться его как Апостола, имеющего в себе Христа, Который
говорил чрез него» (там же, с. 31).
Нам не удалось найти у святых отцов ни одного свидетельства
о том, что если пастырь не бесстрастен и не свят, то послушание ему невозможно
или оно не может принести доброго плода в жизни послушника. При этом под этим
послушанием следует понимать отсечение - по сути жертвенное - перед пастырем и
эгоистической воли, и собственного мудрования. Конечно, для человека еще не
очистившегося это благое послушание не может быть не связано с болью. «Даждь
кровь и прими Дух» - эти слова в полном смысле относятся к этому великому
подвигу благого о Господе послушания.
Существует множество явных свидетельств и примеров того, как
пасомые проявляли любовь и покрывали немощи и недостатки пастыря. «В отце, хотя бы он имел бесчисленное множество
немощей, сын покрывает все: «Не славься, - говорит Премудрый, - в бесчестии
отца твоего, несть бо ти слава отчее бесчестие: аще и разумом оскудевает
прощение имать» (Сир.3,10). Если так
говорится о плотских отцах, то тем более надобно сказать об отцах духовных»,
- говорит святитель Иоанн Златоуст (цит. по: Иером. Доримедонт. К неверящим в
то, что в наше время возможно доброе послушание пастырю. М., «Святая Гора»,
2004. - с. 32-33).
Отступление от послушания имеет оправдание в трех случаях:
это ересь, попрание евангельских заповедей (которому человек при этом и учит) и
открытое отступление от Православного Предания.
В заключение еще раз скажем, что от приступающих к
таинствам, без всякого сомнения, требуется вера и должное приготовление,
сообразное уставам Церкви. Но не для того требуется, чтобы таинства стали
таинствами и могли действовать благодатью, а чтобы мы восприняли таинства
неосужденно, достойно, чтобы не обратились они для нас в суд, и чтобы действия
воспринятой благодати были вполне спасительны и плодоносны в наших душах.
